Можно ли построить карьеру,
постоянно бросая вызов
привычным правилам?
постоянно бросая вызов
привычным правилам?
Барселона на пороге перемен,
конец XIX века
конец XIX века
Первоначальный проект
Саграда Фамилия до Гауди,
1882
Саграда Фамилия до Гауди,
1882
Антонио Гауди, один из самых
необычных архитекторов
в истории, как будто проверял
этот вопрос на себе.
необычных архитекторов
в истории, как будто проверял
этот вопрос на себе.
Он ставил под сомнение
привычные архитектурные
решения и искал им альтернативу.
привычные архитектурные
решения и искал им альтернативу.
Его проекты становились
предметом споров с заказчиками,
а некоторые идеи казались
современникам почти безумными.
предметом споров с заказчиками,
а некоторые идеи казались
современникам почти безумными.
Но что, если проблема была
не в его идеях?
не в его идеях?
Город быстро растёт и меняется: появляются новые
кварталы, здания и архитектурные стили. Именно
здесь начинается путь Антонио Гауди — от студента
архитектурной школы до одного из самых узнаваемых
архитекторов своего времени.
кварталы, здания и архитектурные стили. Именно
здесь начинается путь Антонио Гауди — от студента
архитектурной школы до одного из самых узнаваемых
архитекторов своего времени.
Прежде чем стать архитектором, Гауди был очень внимательным наблюдателем. Детство в Каталонии, ремесленная среда семьи и долгие часы на природе научили его замечать, как устроен окружающий мир.
Позже эта привычка проявится в его архитектуре. Но сначала Гауди предстояло освоиться в мире, где уже существовали свои представления о том, какими должны быть здания.
Барселона с высоты Монжуика. Панорама города, 1872
Поиск собственного языка
Переезд в Барселону
Диплом архитектора
Детство в Каталонии
Классицизм
Симметричные фасады, чёткие линии и сдержанный декор. Вдохновлённые античностью, архитекторы стремились к идеальным пропорциям и гармонии.
Симметричные фасады, чёткие линии и сдержанный декор. Вдохновлённые античностью, архитекторы стремились к идеальным пропорциям и гармонии.
Эклектика
Во второй половине XIX века архитекторы всё чаще отказывались от одного стилевого образца. Классические колонны, готические мотивы и новые декоративные решения соединялись в одном здании.
Во второй половине XIX века архитекторы всё чаще отказывались от одного стилевого образца. Классические колонны, готические мотивы и новые декоративные решения соединялись в одном здании.
Неоготика
Стрельчатые арки, башни и изящные орнаменты — готическая архитектура вновь вошла в моду в XIX веке. Её узнаваемые формы стали появляться не только в соборах, но и в жилых домах, придавая привычным городским фасадам сходство со старинными замками.
Стрельчатые арки, башни и изящные орнаменты — готическая архитектура вновь вошла в моду в XIX веке. Её узнаваемые формы стали появляться не только в соборах, но и в жилых домах, придавая привычным городским фасадам сходство со старинными замками.
Во второй половине XIX века архитектура Барселоны опиралась на привычные каноны: симметрию, гармоничные пропорции и исторические стили. Даже смелые сочетания разных направлений сохраняли связь с традициями.
Симметрия
Окна, двери и декоративные элементы располагались сбалансированно относительно центральной оси фасада.
Окна, двери и декоративные элементы располагались сбалансированно относительно центральной оси фасада.
Геометрия
Чёткие пропорции лежали в основе архитектурного замысла. Высота соотносилась с шириной, этажи подчинялись общему ритму, а линии сходились в продуманную систему. Здание словно собирали по геометрическому чертежу.
Чёткие пропорции лежали в основе архитектурного замысла. Высота соотносилась с шириной, этажи подчинялись общему ритму, а линии сходились в продуманную систему. Здание словно собирали по геометрическому чертежу.
Форма и декор
Колонны, карнизы, арки и орнаменты не были случайным украшением. Их выбирали в соответствии с архитектурным стилем и правилами композиции. Даже самая изящная деталь должна была поддерживать общий замысел, а не спорить с ним.
Колонны, карнизы, арки и орнаменты не были случайным украшением. Их выбирали в соответствии с архитектурным стилем и правилами композиции. Даже самая изящная деталь должна была поддерживать общий замысел, а не спорить с ним.
Именно такие принципы задавали привычный облик городской архитектуры — и именно с ними Гауди начал экспериментировать.
Вместо того чтобы следовать привычным архитектурным канонам, Гауди искал собственные решения. Он смотрел на природу не просто как на источник красивых форм, а как на систему, в которой всё устроено не случайно. Почему одни формы выдерживают огромный вес? Как добиться прочности без лишних конструкций? На такие вопросы Гауди искал ответы, наблюдая за окружающим миром.
Дерево
У дерева нет случайных линий: ствол переходит в ветви, а ветви тянутся туда, где им нужно расти. Гауди искал в этой логике альтернативу прямым линиям и жёсткой геометрии — архитектура могла словно расти изнутри.
У дерева нет случайных линий: ствол переходит в ветви, а ветви тянутся туда, где им нужно расти. Гауди искал в этой логике альтернативу прямым линиям и жёсткой геометрии — архитектура могла словно расти изнутри.
Кость
Кость прочна не просто потому, что она твёрдая, а благодаря своему строению. Гауди стремился к тому же в архитектуре: чтобы форма помогала выдерживать нагрузку, а конструкция не нуждалась в лишних элементах.
Кость прочна не просто потому, что она твёрдая, а благодаря своему строению. Гауди стремился к тому же в архитектуре: чтобы форма помогала выдерживать нагрузку, а конструкция не нуждалась в лишних элементах.
Пещера
Природные своды и каменные изгибы возникают не по чертежу, а под действием сил и времени. Изучая такие формы, Гауди искал способы создавать арки и своды, которые выглядели бы естественно и при этом работали как продуманная конструкция.
Природные своды и каменные изгибы возникают не по чертежу, а под действием сил и времени. Изучая такие формы, Гауди искал способы создавать арки и своды, которые выглядели бы естественно и при этом работали как продуманная конструкция.
Гауди не любил ограничиваться линиями на бумаге. Ему хотелось рассмотреть будущую постройку со всех сторон, заглянуть внутрь, понять, как соединяются её части. Он создавал объёмные модели, менял детали, искал новые решения.
Кажется, ему было важно не просто представить здание, а буквально разобраться в нём своими руками.
Работая над церковью Колонии Гуэль, Гауди придумал необычный эксперимент. Он подвешивал цепи, прикреплял к ним небольшие мешочки с дробью и наблюдал, как они изгибаются под собственным весом.
Никаких сложных формул на первом этапе — только гравитация, простые материалы и любопытство к тому, какую форму подскажет сама природа.
Гауди не боялся выглядеть странно в поисках ответа. Пока другие архитекторы держались проверенных методов, он мог перевернуть привычную логику с ног на голову — буквально. Для него проектирование было не столько расчётом, сколько расследованием: а что, если попробовать иначе?
Но самое интересное начиналось потом. Гауди фотографировал подвешенную модель и переворачивал снимок. Провисающие цепи превращались в изгибы будущих арок и сводов.
Стоило посмотреть на эксперимент с другой стороны — и перед ним возникало архитектурное решение. Он словно искал ответ не на бумаге, а в самом устройстве мира.
Архивная фотография мастерской Гауди, 1926
Реконструкция подвесной модели Гауди по проекту церкви Колонии Гуэль
Эскиз церкви Колонии Гуэль, 1908–1915
Гауди учился в Барселонской школе архитектуры с 1873 года. Его табель не был похож на табель будущего гения: по многим дисциплинам он получал обычные проходные оценки.
Но в проектировании Гауди проявлял себя заметно сильнее. Он стремился продумать здание как единое целое — не только его внешний вид, но и композицию в мельчайших деталях.
Барселонский университет, где располагалась школа архитектуры
Для выпускного проекта Гауди разработал университетский актовый зал — паранинфо. Он спроектировал два округлых зала с полусферическими потолками и небольшой верхний павильон, через который внутрь проникал естественный свет.
Это было продуманное, но далеко не самое традиционное решение.
Проект университетского паранинфо, 1877
Экзаменационная комиссия поставила молодому архитектору с необычными идеями самую низкую из положительных оценок — «удовлетворительно большинством голосов».
А на вручении диплома директор школы Элиес Рожент произнёс знаменитую фразу:
Так Гауди начинал карьеру: с дипломом архитектора, неоднозначной оценкой и репутацией человека, чьи идеи было непросто вписать в привычные представления.
Всё началось с довольно прозаичного плана: Жозеп Батльо хотел снести старый дом на Пасео-де-Грасия
и построить новый.
и построить новый.
Но Гауди предложил не тратить силы на снос, а превратить существующее здание в нечто совершенно неожиданное. Батльо согласился — и дал архитектору большую свободу.
Так обычная реконструкция постепенно превратилась в архитектурную авантюру.
Работы начались
без окончательного разрешения городского совета Барселоны. Как только инспектор зафиксировал незаконное строительство, власти потребовали остановить работы, но стройка не остановилась.
без окончательного разрешения городского совета Барселоны. Как только инспектор зафиксировал незаконное строительство, власти потребовали остановить работы, но стройка не остановилась.
К апрелю фасад уже был готов,
а городские власти всё ещё разбирались с документами.
а городские власти всё ещё разбирались с документами.
Волнистый фасад, балконы-маски и колонны, похожие
на кости, выделяли дом среди соседних зданий. Барселонцы прозвали его
на кости, выделяли дом среди соседних зданий. Барселонцы прозвали его
Разрешение на реконструкцию оформили лишь в 1913 году — почти через семь лет после окончания работ.
Каса-Батльо до реконструкции, 1905
Похоже, с бумажной волокитой Гауди был куда менее терпелив, чем с собственными проектами.
Предприниматель Пере Мила и его жена Росарио Сегимон поручили Гауди построить новый доходный дом на Пасео-де-Грасия — одной из самых престижных улиц Барселоны.
Вместо привычных прямых стен архитектор создал каменный фасад, который изгибался, словно волна, а балконы украсил причудливыми конструкциями из кованого железа.
Но необычная форма оказалась не единственной причиной споров: Гауди явно не собирался подстраивать проект
под все городские ограничения.
Но необычная форма оказалась не единственной причиной споров: Гауди явно не собирался подстраивать проект
под все городские ограничения.
Один из каменных столбов здания выступал за линию фасада и занимал часть тротуара. Городские власти остановили работы: строительство нарушало установленную границу улицы.
Гауди не стал просто оправдываться. По воспоминаниям, он предложил срезать столб «как сыр»,
а на отполированной поверхности высечь надпись: «Срезано по приказу городского совета».
а на отполированной поверхности высечь надпись: «Срезано по приказу городского совета».
Столб так и остался на месте, а строительство продолжилось вопреки распоряжению об остановке.
Обнаружилось, что здание превышает разрешённые параметры примерно на 4 000 кубометров. Часть пятого этажа и всё, что находилось выше, не соответствовали строительным нормам.
Владельцам грозил штраф в 100 000 песет —
или требование снести верхние части здания, включая мансарду и крышу.
или требование снести верхние части здания, включая мансарду и крышу.
Гауди, вопреки всем угрозам, не стал упрощать здание. Судьба наградила его за упорство: в декабре 1909 года комиссия района Эшампле признала Каса-Милу монументальным произведением и постановила,
что к нему не нужно применять городские нормы в строгом смысле. Дом избежал сноса спорных частей.
что к нему не нужно применять городские нормы в строгом смысле. Дом избежал сноса спорных частей.
Гауди не пытался сделать дом похожим на соседние. И пока одни видели в нём архитектурную нелепость, он доводил до конца собственный замысел. В итоге именно этот дом стал одним из самых узнаваемых символов Барселоны.
Cатирические журналы тем временем упражнялись
в остроумии.
в остроумии.
В одной карикатуре 1909 года ребёнок, глядя на здание, спрашивал: «Мама, здесь тоже было землетрясение?»
Также художники высмеивали причудливые балконы здания. В одной из карикатур они изображены как набор самых разных предметов — от улиток до кофейников.
Позже за домом закрепилось прозвище La Pedrera — «Каменоломня». Оно звучало насмешливо: огромная каменная масса вместо изящного городского дома.
Карикатура из журнала ¡Cu-cut!, 1909
Карикатура из детского журнала En Patufet, 1925 год
Каса-Мила во время строительства, 1908
План Каса-Милы
Гауди принял руководство строительством Саграда-Фамилия. Готовый проект его не устраивал: вместо привычной неоготической церкви он постепенно задумал нечто гораздо более смелое.
Для одних это было смелое воплощение веры. Для других — слишком необычная затея. Работы Гауди становились предметом сатиры в газетах и журналах, а его архитектурный язык далеко не все воспринимали всерьёз.
Но главная проблема оказалась куда прозаичнее: на строительство не хватало денег.
Храм возводили в основном
на пожертвования, и они поступали не всегда так быстро, как требовала стройка.
на пожертвования, и они поступали не всегда так быстро, как требовала стройка.
В 1905 году поэт Жоан Марагаль даже выступил
в защиту проекта: он опасался, что строительство остановится, если Барселона не поддержит
эту идею. Саграда-Фамилия требовала не только веры в замысел, но и огромного терпения —
и от самого архитектора, и от тех, кто помогал ему строить.
в защиту проекта: он опасался, что строительство остановится, если Барселона не поддержит
эту идею. Саграда-Фамилия требовала не только веры в замысел, но и огромного терпения —
и от самого архитектора, и от тех, кто помогал ему строить.
В 1914 году Гауди решил полностью сосредоточиться на храме. Он больше не хотел распыляться
на другие проекты.
на другие проекты.
В последние годы жизни архитектор почти всё время проводил на стройке: следил
за работами, создавал модели, продумывал детали.
за работами, создавал модели, продумывал детали.
В 1925 году завершили башню апостола Варнавы — единственную из башен фасада Рождества, которую Гауди увидел законченной.
Саграда-Фамилия осталась незаконченной,
но не заброшенной. Гауди оставил чертежи, модели и замысел, который продолжили воплощать после его смерти.
но не заброшенной. Гауди оставил чертежи, модели и замысел, который продолжили воплощать после его смерти.
Он не дождался момента, когда его идея станет реальностью целиком. Но, кажется, и не пытался подогнать её под отведённый одному человеку срок.
Башни должны были взмывать над городом, фасады — рассказывать библейские истории, а колонны внутри — напоминать деревья, которые держат каменные своды, словно ветви держат крону.
Первоначальный проект Саграда Фамилия, созданный архитектором Франсиско де Паула дель Вильяром, 1882
Первый эскиз Саграда Фамилия, 1902
Саграда-Фамилия в процессе стройки, 1920
Мастерская Гауди в Саграда Фамилия
При жизни Гауди его архитектура вызывала споры. Но после его смерти интерес к работам постепенно рос. Одни увидели в них новые конструктивные решения, другие — искусство, опередившее привычные представления о красоте.
А со временем идеи Гауди начали находить отклик даже у тех, кто создавал архитектуру будущего.
Гауди не стал подстраивать свои проекты под ожидания современников. Позже другие увидели в его работах то, что раньше казалось слишком смелым: свободу формы, связь с природой и новые способы строить.
Иногда архитектура опережает своё время — и лишь спустя годы становится понятно, насколько далеко она заглянула вперёд.
Ле Корбюзье — архитектор, изменивший представление
о том, каким может быть современный город. Приехав
в Барселону, он присмотрелся к временным школам
при Саграда-Фамилия и сделал их зарисовки.
о том, каким может быть современный город. Приехав
в Барселону, он присмотрелся к временным школам
при Саграда-Фамилия и сделал их зарисовки.
Сальвадор Дали — художник-сюрреалист, превративший сны, фантазии и самые невероятные образы в искусство. Неудивительно, что в архитектуре Гауди
он увидел близкий себе мир, где реальность словно подчиняется законам воображения.
он увидел близкий себе мир, где реальность словно подчиняется законам воображения.
Тойо Ито — японский архитектор, которого привлекала способность Гауди превращать сложные природные формы
в архитектуру.
в архитектуру.
Его заинтересовали не только необычные формы, но и то, как устроены конструкции: изогнутые стены и своды, позволявшие обходиться без привычных решений. Для архитектора, который искал новые принципы строительства,
это был повод взглянуть на Гауди иначе.
это был повод взглянуть на Гауди иначе.
В 1929 году Дали открыто восхищался его работами,
а в 1956-м выступил в защиту архитектора в Парке Гуэль: прочитал лекцию и изобразил силуэт Саграда-Фамилия смолой на большом полотне. Для Дали Гауди был
не чудаком, а художником, который осмелился воплотить фантазию в камне.
а в 1956-м выступил в защиту архитектора в Парке Гуэль: прочитал лекцию и изобразил силуэт Саграда-Фамилия смолой на большом полотне. Для Дали Гауди был
не чудаком, а художником, который осмелился воплотить фантазию в камне.
Дали в Ла Педрера в 1951 году
Дали в парке Гуэль в 1953 году
Suites Avenue, проект Тойо Ито, 2009
Лекция Дали в парке Гуэль 29 сентября 1956 года
В 2009 году, создавая напротив Casa Milà здание Suites Avenue, он обратился
к характерным волнистым линиям каталонского мастера. Для Ито Гауди был
не столько образцом для подражания, сколько архитектором, доказавшим,
что здание может быть пластичным, живым и свободным от привычной геометрии.
к характерным волнистым линиям каталонского мастера. Для Ито Гауди был
не столько образцом для подражания, сколько архитектором, доказавшим,
что здание может быть пластичным, живым и свободным от привычной геометрии.
Выставка Гауди в Салó-дель-Тинель, Барселона, 13 июня 1956
Зарисовка Ле Корбюзье после поездки
в Барселону, 1928
в Барселону, 1928
Куратор проекта:
Автор проекта:
